Главная > Память > Легенда и быль о Т-34

Легенда и быль о Т-34

У медновского краеведа, автора идеи памятника артиллеристам в деревне Поддубки Александра Лукьянова – свой взгляд на события, происходившие в Медном в октябре 1941 года. Он сформировался на основе бесед с людьми, которых взволновал подвиг Ивана Костюченко. Это бывший директор Медновской школы Иван Буткарёв; тверской краевед, герой одной из недавних публикаций «ЛЗ» Феликс Ходаков и очевидец событий, фронтовик Григорий Плясенко, ушедший из жизни несколько лет назад.

Уроженец Кубани, Плясенко учился в Медновской школе с 1934-го по октябрь 1940 года, в 1942 году был отправлен служить в Забайкалье. В 1943-м, чтобы отомстить за гибель отца, Григорий прибавил себе год и отправился на Западный фронт, воевал до самой Победы. Награжден орденом Славы III степени, орденом Отечественной войны II степени, орденом Красной Звезды с присвоением офицерского звания. В послевоенные годы Григорий Сидорович продолжил службу в Советской Армии, дослужившись до подполковника. Тетрадь с записями воспоминаний Григория Плясенко, видеозаписи бесед с ветераном Александр Лукьянов хранит до сих пор. В тетради, которую он принес к нам в редакцию, есть страницы, повествующие о трех октябрьских днях села Медное в 1941 году и о подвиге наших танкистов.

«Немецкие войска в Медное пришли – мотопехота и танковая часть 16 октября, примерно к обеду. Накануне, с 13-14 октября, отступали красноармейцы со Старицкого направления, от реки Тьмы. 18 октября, в 6 утра, немцы ушли из села: пехота с частью техники пошла на Новинки, танковые части двинулись на Калинин. Стрельбы никакой не было. Немцы в Медном гуляли, веселились, никто в оккупации не погиб. Последний пехотинец ушел в 11-м часу дня. Но спустя время в стогу на Волынском поле нашли простреленного пулей человека – наверно, раненый укрылся и истек кровью, – но медновцы его не признали.

Взрослое население, мужчин, согнали в церковь (клуб). Меня взяли тоже. Приводили туда и пленных красноармейцев. Их было человек 15-17. Меня отпустили, я был маленького роста… 18 октября, перед отступлением, немцы подперли двери церкви бревнами. Но есть данные, что смельчаки вышибли бревна. Один из немцев дал очередь, но никто не пострадал, жители разбежались.

Тяжелую технику немцы за Тверцу так и не перевели: мост был заминирован… В Медном было два пожара, по неосторожности немцев, сгорело три дома – Голиковых, Немыгина.

15 октября – накануне пришествия немцев – в Медное со стороны города вошли три танка. Остановились в начале села со стороны Калинина: не было солярки. Танкисты сходили в МТС, прошли по селу – нашли топливо только на два танка, на один не было. Заправившись на минимум хода, танки ушли за Тверцу, где немцев еще не было. Экипаж третьего танка остался – почему, не знаю. Было четыре человека. Немцы, войдя в село, сразу его заметили. Люк был закрыт. Немцы сами натаскали соломы, подожгли танк. Экипаж не вышел».

Речь идет именно об экипаже Ивана Костюченко. Далее Григорий Сидорович описывает место, где находился танк: «Прогон на Тверцу – около двух зернохранилищ – дом Кондаковых – дом Осоавиахима – дом еще – Маркиных дом – плюс еще дом, Зозуля дом, тут и танк». Именно по этой схеме Феликсу Ходакову удалось обнаружить место расположения танка и предположить, что машина была отбуксирована ближе к центру села вошедшими в него советскими войсками. Он тоже указывает на расхождения между версией, изложенной журналистами, и рассказами местных жителей.

«Люк открыть немцам не удалось, – продолжает Григорий Плясенко. – Танк не отстреливался. Скорее всего, они (танки) пришли из Калинина, отход был в сторону Медного, израсходовали весь боекомплект. У танкистов не было боеприпасов, чтобы вылезти и дать бой. Возможно, сам танк был неисправен. Поэтому немцы машину не подбивали  и не волокли. А экипаж, и особенно командир, не имел права покинуть не подбитый врагом танк».

Дальше Плясенко сообщает: «Когда немец ушел, танк открыли. Я видел тела сгоревших танкистов, чувствовал запах. В кармане одного из погибших нашли комсомольский билет на имя Ивана Костюченко, установили, откуда он был призван. (Из Интернет-источников «ЛЗ» удалось узнать только, что командир экипажа Т-34 Иван Федорович Костюченко находился в звании сержанта, а остальные три павших героя так и остались безымянными.) Пришли танкисты 8-й танковой бригады, танк Костюченко был опознан, но где похоронены танкисты – никто не знает. Скорее всего, местные жители похоронили их на том месте, где сегодня находится памятник советским воинам». Однако, по рассказу Евгении Михайловны Цыбаневой, экипаж нашел свой последний приют на берегу старого пруда в Медном. Возможно, впоследствии их перезахоронили в центре села (фамилии Костюченко на памятнике нет).

Действительно ли экипаж Ивана Костюченко пел перед смертью Интернационал? Этот факт не удалось ни подтвердить, ни опровергнуть. Но Александр Лукьянов уверен – да, он мог это сделать. Моральный дух немцев был всерьез подорван героической гибелью наших танкистов в Медном. И подвиг Ивана Костюченко и экипажа Т-34 ни в коем случае не должен быть забыт, а должен быть увековечен, – так считает медновский краевед.

Феликс Ходаков напомнил и о заслуженном учителе РСФСР, трудившемся в Медновской санаторной школе-интернате, – Николае Павловиче Иванове, авторе идеи памятника экипажу Костюченко, который он хотел подарить медновцам для установки на месте гибели экипажа Т-34. Его замысел воплотили в дереве учащиеся и педагоги школы на уроках труда, а сам памятник (их два варианта) можно увидеть в музее Заволжской школы им. П.П. Смирнова.

Фото взяты из архива Заволжской школы.

Categories: Память Tags:
  1. Пока что нет комментариев.
  1. Пока что нет уведомлений.